Тревога

Клинический контекст

В повседневной жизни тревога может проявляться как постоянное «фоновое» беспокойство, трудность выключить мысли перед сном, ощущение, что нужно всё предусмотреть, или как эпизоды резкого усиления напряжения в определённых ситуациях (транспорт, медицинские процедуры, публичные выступления, социальные контакты). Люди часто описывают тревогу через телесные ощущения: «сердце колотится», «не хватает воздуха», «внутри дрожь», «как будто сейчас случится плохое», а также через когнитивные признаки: трудно принять решение, всё кажется рискованным, растёт потребность в гарантиях. Типичные сценарии обращения за помощью включают: хроническую усталость на фоне постоянного напряжения; бессонницу из-за навязчивых мыслей; панические ощущения, которые пугают как «сердечный приступ»; избегание мест/дел, которые раньше были привычными; усиление тревоги после стрессовых событий (болезнь близкого, увольнение, переезд), а также ухудшение при длительной неопределённости. Нередко тревога маскируется под соматические жалобы: головные боли напряжения, боли в животе, учащённое сердцебиение, головокружение. В таких случаях важно параллельно оценивать и медицинские причины, и роль тревожного реагирования. Тревога часто сочетается с другими состояниями: депрессивными симптомами (снижение настроения, утрата интереса), расстройствами сна, раздражительностью, повышенной чувствительностью к стрессу, злоупотреблением алкоголем/седативными средствами «для расслабления», а также с навязчивыми мыслями и ритуалами, если человек пытается снизить напряжение через проверки и повторяющиеся действия. У подростков и молодых взрослых тревога может проявляться как соматизация и отказ от привычной активности; у пожилых — как усиление опасений по поводу здоровья и безопасности. При этом тревога не означает «сумасшествие» и не равна психозу: сохранность критики, ориентации в реальности и способность обсуждать переживания чаще всего присутствуют. Тревога также не тождественна интроверсии или осторожности: личностные особенности могут влиять на стиль реагирования, но клинически значимой тревога становится тогда, когда она непропорциональна ситуации, плохо контролируется, приводит к избеганию и ухудшает качество жизни. Отдельно важно помнить, что некоторые лекарства (например, гормоны щитовидной железы при избытке дозы, бронхолитики, стимуляторы) и вещества (кофеин, энергетики) способны усиливать тревожность; поэтому оценка контекста включает анализ сна, нагрузки, питания, употребления веществ и сопутствующих заболеваний.

Причины и механизмы

Тревога поддерживается взаимодействием биологических, психологических и социальных факторов. На биологическом уровне важны системы регуляции стресса и возбуждения (включая автономную нервную систему и ось гипоталамус–гипофиз–надпочечники), особенности нейромедиаторных систем, а также генетическая предрасположенность к повышенной реактивности. Физиологические триггеры (недосып, гипогликемия, гормональные колебания, соматические заболевания) могут повышать базовый уровень возбуждения и делать тревожные реакции более вероятными. Психологические механизмы часто описываются как «петля тревоги». Стартовым звеном может быть неопределённость или внутренний сигнал (ощущение сердцебиения, головокружение). Далее включается интерпретация по типу угрозы: мысль «это опасно» или «я не справлюсь». Это усиливает телесное возбуждение (напряжение мышц, учащение пульса, изменение дыхания), которое, в свою очередь, воспринимается как подтверждение угрозы. Чтобы снизить дискомфорт, человек прибегает к стратегиям краткосрочного облегчения: избегает ситуаций, ищет заверения, бесконечно прокручивает сценарии, проверяет симптомы, читает медицинские форумы, постоянно контролирует близких или делает «перестраховочные» действия. Эти стратегии действительно уменьшают тревогу на минуту/час, но закрепляют убеждение, что без них опасность неуправляема, и тем самым поддерживают хроническую тревожность. Особую роль играют когнитивные искажения: переоценка вероятности негативных событий, катастрофизация, «чтение мыслей» в социальных ситуациях, завышенные требования к контролю и уверенности. При генерализованной тревоге часто наблюдается привычка к беспокойству как к способу «подготовиться»; однако постоянные переживания не дают реального решения и истощают ресурсы. При панической симптоматике важен механизм интероцептивной чувствительности: повышенное внимание к телесным ощущениям и их пугающая интерпретация. Социальные факторы включают хронический стресс, небезопасную среду, финансовую нестабильность, опыт травматизации, семейные модели реагирования (например, гиперопека или, наоборот, непредсказуемость), профессиональные перегрузки и отсутствие восстановления. Тревога также может усиливаться из-за информационной среды: постоянные новости, сравнение себя с другими, «думскроллинг», избыток противоречивых советов о здоровье. Наконец, некоторые состояния могут маскироваться под тревогу или усиливать её: гипертиреоз, аритмии, анемия, астма/ХОБЛ, побочные эффекты лекарств. Поэтому качественная оценка включает и психическую, и соматическую составляющие: тревога — не один механизм, а общий «язык» организма и психики, который требует уточнения причин в конкретном случае.

Поддержка и подходы к помощи

Подход к помощи при тревоге зависит от того, является ли она адаптивной реакцией на стресс, симптомом тревожного расстройства или вторичным проявлением соматического состояния/медикаментозных эффектов. Первым шагом обычно становится оценка: характер тревоги (фоновая или приступами), триггеры, степень избегания, влияние на сон и работу, употребление кофеина/алкоголя/веществ, а также исключение медицинских причин при наличии выраженных телесных симптомов. Нередко эффективна комбинация психообразования, психотерапии и коррекции образа жизни; медикаментозная поддержка рассматривается по показаниям. Психотерапия с доказательной базой включает когнитивно‑поведенческую терапию (КПТ) для тревожных расстройств. В КПТ фокусируются на выявлении типичных «угрожающих» интерпретаций, проверке предсказаний, работе с катастрофизацией и формировании более точных оценок риска. Не менее важен поведенческий компонент: постепенное снижение избегания через экспозиции (контакт с пугающими ситуациями по плану), что помогает мозгу переобучиться и перестать автоматически связывать стимулы с угрозой. При панической симптоматике используют интероцептивные экспозиции (упражнения, безопасно вызывающие телесные ощущения, похожие на панические), чтобы уменьшить страх перед ними. При социальной тревоге экспозиции строятся вокруг общения и выступлений с разбором внимания, самооценки и «последствий ошибки». Для части людей полезны методы третьей волны КПТ (ACT, майндфулнесс‑подходы) как тренировка отношения к тревожным мыслям: не «выключать» их любой ценой, а замечать как события ума, возвращаясь к действиям, согласованным с ценностями. Это особенно актуально при тенденции к руминациям и постоянному поиску стопроцентной уверенности. При тревоге на фоне травматического опыта выбор может смещаться в сторону травма‑фокусированных методов (например, TF‑CBT, EMDR) после стабилизации и при наличии показаний. Навыки самоподдержки подбираются под механизм тревоги. Если ведущий фактор — гипервентиляция и телесное возбуждение, полезны техники регуляции дыхания с акцентом на более медленный выдох и уменьшение «вздохов», а также тренировка расслабления мышц (прогрессивная мышечная релаксация). Если проблема — бессонница и ночные руминации, применяют элементы CBT‑I: ограничение времени в постели, стабилизация подъёма, снижение стимулов (экранов/работы) перед сном и работа с тревожными мыслями о сне. Если тревога подпитывается постоянными проверками, важна работа с «поведением безопасности»: сокращение частоты измерений пульса/давления без медицинских показаний, ограничение поисков симптомов в интернете, выстраивание правил обращения за заверением. Медикаментозная терапия не является универсальным решением, но может быть полезна при выраженной симптоматике и нарушении функционирования. По клиническим руководствам для ряда тревожных расстройств применяются антидепрессанты (например, СИОЗС/СИОЗСН) с оценкой эффективности и переносимости; выбор препарата, дозы и длительности — задача врача. Краткосрочное использование анксиолитиков возможно в отдельных ситуациях, но требует осторожности из‑за риска привыкания и ухудшения когнитивного функционирования; решение принимает психиатр/врач, особенно при сопутствующем употреблении алкоголя или других веществ. Важна и соматическая часть: коррекция гипертиреоза, анемии, аритмий или пересмотр препаратов, провоцирующих тревожность, иногда заметно снижает симптомы. Поддержка со стороны близких включает не усиление избегания («не ходи туда, раз страшно»), а совместное обсуждение реалистичных шагов, уважение границ и поощрение обращения за профессиональной помощью. Полезно договариваться о том, как отвечать на просьбы о заверении: поддерживать человека эмоционально, но не подменять терапию бесконечными подтверждениями безопасности. При устойчивой тревоге наиболее продуктивен план помощи с измеримыми целями: восстановление сна, сокращение избегания, возвращение к значимым занятиям и обучение навыкам регулирования возбуждения.

Когда стоит обратиться за помощью

Обратиться за консультацией психолога, психотерапевта или психиатра стоит, если тревога сохраняется неделями и становится «фоном», мешает работе/учёбе, ухудшает сон или отношения, приводит к постоянному избеганию (вы перестаёте ездить, встречаться, выступать, выходить из дома) или вынуждает регулярно искать заверения и делать проверки. Важно не ждать «крайней точки», если симптомы нарастают и вы чувствуете, что теряете управляемость. Поводом для очной оценки также являются частые телесные приступы тревоги (сердцебиение, одышка, дрожь, боли в груди, сильное головокружение), особенно если они заставляют подозревать серьёзное заболевание. Врач поможет исключить или подтвердить соматические причины (например, нарушения ритма, проблемы щитовидной железы, анемию), а затем уточнить роль тревожных механизмов. Отдельного внимания требуют ситуации, когда тревога сопровождается выраженной раздражительностью, злоупотреблением алкоголем/успокоительными, резким снижением аппетита/веса или стойкой бессонницей. Срочная консультация нужна, если тревога сочетается с эпизодами потери контроля над поведением, рискованными действиями, сильной деперсонализацией/дереализацией, либо если появились признаки психотических переживаний (например, убеждённость в угрозе без возможности критически обсудить, выраженная дезорганизация мышления) — такие состояния требуют немедленной оценки. Также важно обращаться за помощью, если тревога возникла после травматического события и сопровождается навязчивыми воспоминаниями, ночными кошмарами и избеганием напоминаний. Если есть мысли о самоповреждении/суициде, симптомы психоза, выраженная дезориентация или опасность для себя/других — требуется срочная очная помощь/неотложные службы.

Связанные термины

(В демо кликабельность не включена — позже можно связать с реальными страницами терминов.)

Источники

• American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, 5th ed., Text Revision (DSM-5-TR). Washington, DC: American Psychiatric Association; 2022.
• World Health Organization. International Classification of Diseases 11th Revision (ICD-11). Geneva: World Health Organization; 2019.
• National Institute for Health and Care Excellence (NICE). Generalised anxiety disorder and panic disorder in adults: management (CG113). London: NICE; 2011 (updated).
• Baldwin DS, et al. Evidence-based pharmacological treatment of anxiety disorders, post-traumatic stress disorder and obsessive-compulsive disorder: a revision of the 2014 guidelines from the British Association for Psychopharmacology. Journal of Psychopharmacology. 2020;34(4):305-359.
• Barlow DH. Anxiety and Its Disorders: The Nature and Treatment of Anxiety and Panic. 2nd ed. New York: Guilford Press; 2002.