Острое стрессовое расстройство

Клинический контекст

В реальной клинической практике люди с подозрением на ОСР часто обращаются в первые недели после травматического события. Это могут быть пациенты после ДТП, нападения, пережитого насилия, несчастного случая на производстве, техногенной аварии, участия в боевых действиях, внезапной медицинской катастрофы (например, тяжёлые роды, реанимация, угроза жизни). Иногда обращение инициируют родственники или работодатели, потому что человек резко «стал неузнаваем»: замкнулся, перестал выходить из дома, не может ехать в транспорте, срывается на близких, не спит. Типичный повседневный сценарий: человек пытается вернуться к привычным делам, но сталкивается с мощными триггерами. Например, после ДТП — звук тормозов или вид перекрёстка вызывает телесную волну паники, дрожь, тошноту, ощущение потери контроля; после нападения — повышенная бдительность в подъезде, проверка замков, избегание вечерних выходов; после пожара — непереносимость запаха дыма и постоянные проверки проводки. Нередко присутствуют «провалы» концентрации, ошибки на работе, ощущение оторванности от происходящего, трудности в общении из‑за раздражительности и усталости. Сопутствующие проявления могут включать выраженную тревогу, плаксивость, чувство вины выжившего, соматические жалобы (сердцебиение, напряжение мышц, головные боли), снижение аппетита, временное снижение сексуального влечения. Иногда люди начинают использовать алкоголь или седативные препараты без назначения, чтобы «выключить мысли» или уснуть, что может ухудшать восстановление и повышать риски. Важно уточнять, чего ОСР не означает. ОСР не является признаком «слабости характера» и не свидетельствует, что человек «навсегда сломан»: это реакция нервной системы на экстремальный опыт, которая у многих со временем уменьшается, особенно при адекватной поддержке. ОСР также не тождественно ПТСР: ранние симптомы могут уменьшиться в течение недель и не перейти в хроническое состояние. Наконец, ОСР не исключает одновременных медицинских последствий травмы (сотрясение, травмы позвоночника, болевой синдром) — часто требуется параллельная соматическая оценка, потому что боль, нарушение сна и медикаменты влияют на психическое состояние.

Причины и механизмы

ОСР развивается в контексте травматического события, но выраженность и длительность симптомов определяются сочетанием биологических, психологических и социальных факторов. На биологическом уровне при сильной угрозе активируются системы стресса: симпатическая нервная система и гипоталамо‑гипофизарно‑надпочечниковая ось. Это повышает готовность к реакции «бей/беги/замри», усиливает настороженность, влияет на сон и консолидацию памяти. В первые недели после травмы память часто фиксируется фрагментами (сенсорные детали, отдельные кадры), поэтому триггеры способны запускать ощущение повторного переживания, даже если человек «понимает головой», что сейчас он в безопасности. Психологические механизмы поддержания ОСР можно представить как цикл. 1) Триггер (звук, новость, место, телесное ощущение) активирует травматическую сеть памяти. 2) Возникает всплеск тревоги и телесного возбуждения, иногда с диссоциацией. 3) Человек пытается снизить напряжение с помощью избегания (не ездить, не разговаривать, не смотреть в окно), подавления мыслей, использования алкоголя/успокоительных без контроля. 4) Краткосрочно становится легче, но мозг не получает опыта безопасного столкновения с напоминаниями и не «переписывает» прогноз угрозы. 5) Чувствительность к триггерам растёт, расширяется круг избегаемых ситуаций, нарушается сон, повышается утомляемость — и цикл закрепляется. Социальные факторы также существенны: отсутствие поддержки, вторичная травматизация (обвинение пострадавшего, давление «не драматизировать»), необходимость контактировать с системой расследований/судов, финансовые потери, вынужденное проживание рядом с источником опасности. Риск более выраженных симптомов может быть выше при предыдущем опыте травм, наличии тревожных или депрессивных расстройств в анамнезе, при высокой интенсивности и продолжительности травмы, а также при сопутствующей черепно‑мозговой травме или тяжёлой боли. Отдельное место занимают диссоциативные симптомы. Они могут выступать как защитная реакция психики на непереносимую интенсивность переживаний, но одновременно мешать интеграции памяти: событие остаётся «непереваренным», всплывает фрагментами и сопровождается ощущением нереальности. Понимание этих механизмов важно для выбора помощи: уменьшение избегания, стабилизация сна и телесной регуляции, аккуратная работа с травматической памятью и возвращение чувства контроля над симптомами.

Поддержка и подходы к помощи

Помощь при ОСР подбирают по клиническому контексту: тип травмы, выраженность диссоциации, наличие суицидальных мыслей, соматические травмы, доступность поддержки, текущее функционирование. Цель — снизить интенсивность симптомов, укрепить ощущение безопасности и контроля, предотвратить закрепление избегания и хронического посттравматического течения. Психообразование и ранняя поддержка. В первые недели полезно объяснить человеку, что навязчивые воспоминания, скачки тревоги и нарушения сна часто возникают после травмы и не равны «схождению с ума». Обсуждают индивидуальные триггеры, признаки перегрузки, способы заземления (ориентация на текущие ощущения, дыхательные техники, переключение внимания на внешнюю среду), план дня и базовую гигиену сна. Важно уточнять употребление алкоголя и неконтролируемых седативных средств: они могут давать краткое облегчение, но ухудшают качество сна, усиливают эмоциональные колебания и повышают риск зависимости. Травма‑фокусированная психотерапия. При сохраняющихся выраженных симптомах эффективны методы с фокусом на травме, которые помогают переработке воспоминаний и уменьшению избегания. В разных руководствах описаны травма‑фокусированная когнитивно‑поведенческая терапия (включая экспозиционные элементы и когнитивную переработку), EMDR (десенсибилизация и переработка движениями глаз) и другие структурированные подходы. Работа строится поэтапно: стабилизация и навыки регуляции, затем аккуратное приближение к травматическому материалу в безопасных условиях, после — интеграция опыта и восстановление жизненных ролей. При выраженной диссоциации терапевт уделяет больше времени стабилизации, мониторингу «окон толерантности», чтобы не усиливать отрыв от реальности. Практические стратегии поддержки. Часто помогают: ограничение перегружающего контента (повторные видео/новости о событии), восстановление режима сна, постепенное возвращение в повседневные маршруты с опорой на план и сопровождение, телесные практики с доказательной базой для снижения возбуждения (релаксация мышц, дыхание с удлинённым выдохом), поддерживающее общение без давления «расскажи всё до конца». Для некоторых важны юридическая и социальная помощь (контакты кризисных центров, безопасное жильё), потому что ощущение угрозы поддерживает симптомы. Медикаментозная поддержка. Назначение лекарств возможно по показаниям и после очной оценки врачом, особенно при тяжёлой бессоннице, выраженной тревоге, панических приступах или коморбидной депрессии. Выбор зависит от симптомов, соматического статуса и рисков; важно избегать самолечения и учитывать потенциал привыкания у некоторых средств. Медикаменты обычно рассматривают как часть комплексной помощи, а не как единственный метод. Поддержка близких. Родным полезно знать, что раздражительность и избегание могут быть симптомами, а не «плохим отношением». Работают спокойные, предсказуемые договорённости: как помогать с бытом, как реагировать на ночные пробуждения, какие темы не навязывать, как поддержать контакт с терапевтом. В некоторых случаях уместны краткие семейные консультации, чтобы снизить конфликты и вторичную травматизацию. Если симптомы быстро усиливаются, появляются провалы реальности, злоупотребление веществами или стойкое выпадение из жизни, приоритетом становится оценка безопасности и более интенсивная помощь.

Когда стоит обратиться за помощью

Обратиться к психологу или психиатру стоит, если после травматического события симптомы не ослабевают в течение нескольких дней и заметно мешают жить: вы не можете работать/учиться, избегаете ключевых маршрутов, постоянно прокручиваете эпизод, просыпаетесь от кошмаров, не можете восстановить сон. Важный ориентир — когда тревога и настороженность становятся «фоном» почти весь день, а попытки справиться приводят к расширению избегания (например, прекращаете ездить на транспорте, выходить из дома, встречаться с людьми). Поводом для очной оценки также являются выраженные диссоциативные симптомы (ощущение нереальности, «как будто это происходит не со мной», провалы в памяти о частях события), частые панические приступы, неконтролируемые вспышки гнева, а также нарастающее употребление алкоголя/успокоительных для сна или «отключения» воспоминаний. Отдельно стоит обратиться за помощью, если травма продолжается (преследование, домашнее насилие, небезопасные условия): без восстановления реальной безопасности психотерапия и самопомощь имеют ограниченный эффект. Немедленная консультация требуется, если появляются мысли о бессмысленности жизни, самоповреждении, если вы чувствуете, что можете причинить вред себе или другим, если возникают голоса/бредовые идеи, выраженная дезориентация, эпизоды утраты контроля или сильная спутанность на фоне бессонницы и стресса. Если есть мысли о самоповреждении/суициде, симптомы психоза, выраженная дезориентация или опасность для себя/других — требуется срочная очная помощь/неотложные службы.

Связанные термины

(В демо кликабельность не включена — позже можно связать с реальными страницами терминов.)

Источники

• DSM-5-TR: Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, 5th ed., Text Revision. 2022
• ICD-11 for Mortality and Morbidity Statistics — Disorders specifically associated with stress (включая Acute stress reaction/Acute stress disorder). 2019
• Post-traumatic stress disorder: NICE guideline NG116 (разделы о ранних вмешательствах после травмы и травма-фокусированной терапии). 2018